Давид (bolivar_s) wrote,
Давид
bolivar_s

СМЕРТЕЛЬНОЕ РАНЕНИЕ ВЕКОВОГО МОНСТРА

СМЕРТЕЛЬНОЕ РАНЕНИЕ ВЕКОВОГО МОНСТРА


Смертельное ранение векового монстра

Продолжаем разговор о судьбах евреев в Первой мировой войне, начатый статьей "И пошел иудей на иудея"

Владимир АНИКИН, доктор политологии, Тель-Авив

Иллюстрация: pixabay.com

Первая мировая война, столетие начала которой в минувшем году отметило мировое сообщество, принесла много горя народам, сошедшихся в смертельной схватке противоборствующих государств: миллионы погибших, сотни тысяч раненых и пленных, разрушенное народное хозяйство. Одним из последствий братоубийственной, по своей сути войны, в частности, для российского еврейства, стало, если не полное крушение еврейской черты оседлости, то, по крайней мере, началом освобождения от позорных вековых пут, за которое евреям пришлось заплатить неимоверно высокую цену…
Кто бы мог предположить, что выстрелы, прозвучавшие в далеком Сараево, повергнут наземь и смертельно раненного монстра, более чем двухсот лет господствовавшего на далеких западных и юго-западных российских просторах. Имя этого монстра — постоянная еврейская черта оседлости. Территориальное ограничение местожительства еврейского населения официально оформилось при императрице Екатерине Второй, прозванной Великой. Правда, случилось это на заключительном этапе ее царствования. В самом же начале своего царствования Екатерине, похоже, было не до евреев. Российский престол оказался далеко не сахаром для недавней принцессы, дочери владетеля небольшого немецкого княжества/герцогства, лютеранки Софии Августы Федерики Ангальт-Цербстской, принявшей в замужестве православие и новое имя — Екатерины Алексеевны.


До прибытия в Россию, по вызову императрицы Елизаветы Петровны, стремящейся женить наследника престола, принцесса София Августа получила приличное домашнее европейское образование и воспитание в княжеских резиденциях в Цербсте и Штеттине, под руководством матери и учителей, среди которых были и популярные в то время французские наставники. Она рано приобщилась и полюбила французскую литературу, хорошим манерам училась при посещении с матерью "дворов" немецких владетелей, прежде всего, прусского короля Фридриха II Великого, которого называли еще "философом на троне". Он переписывался с Вольтером, превратил столицу Берлин в центр Просвещения. Кстати, именно прусский король обратил внимание матери юной принцессы на недюжинные умственные способности ее дочери, подчеркивая ее независимый характер, любозанательность, настойчивость и энергичность. Частые выезды в родственные "дворы" герцогов Брауншвейга и Киля, в "лютеранский" Гамбург способствовали закреплению у юной принцессы Ангальт-Цербстской таких качеств, как образованность, наблюдательность, общительность, вежливость, знание света, характера разных людей. Конечно же, сказалась и природная даровитость принцессы. До поры, до времени оставаясь верующей лютеранкой (в православную веру она обратилась при замужестве), принцесса, ставшая впоследствии императрицей, никогда не была фанатичкой и отличалась веротерпимостью, что в дальнейшем сказалось при ее правлении.
В годы детства и юности, часто меняя местожительство и вращаясь в высших сферах тогдашнего общества, она вряд ли могла непосредственно сталкиваться с немецкими евреями, которые жили обособленно, как правило, вне городов в так называемых еврейских деревнях ("judendorf"). Так что личностных впечатлений, которые могли бы ее настроить против евреев, у принцессы не было. В первые годы царствования Екатерины вопрос о черте оседлости для евреев вообще не мог стоять в принципе. Дело в том, что действовал строгий указ ее предшественницы — императрицы Елизаветы Петровны, которая на полях доклада Сената о возможности свободного въезда евреев в империю, собственноручно начертала: Новоявленная императрица Екатерина, сообразуясь с обстоятельствами, разумно посчитала, что отменить указ предшественницы было бы "плохим средством успокоить умы". Обратившись к генерал-прокурору, она сказала: "Я желаю, чтобы это дело было отложено". Собственно, и до грядущих разделов Речи Посполитой (Польши), где существовала крупнейшая еврейская община в Европе, было непредсказуемо и далеко.
Холодные супружеские отношения способствовали продолжению самообразования Екатерины. Освоив русский язык и изучив историю православия и русские традиции, она читает книги по истории, философии, юриспруденции, увлекается сочинениями Вольтера, Монтескье (в частности, труд "О духе законов"), Тацита, Бейля и других именитых авторов, "находя утешение в чтении их сочинений". Екатерина, как и прусский король Фридрих II Великий, становится приверженцем идеи просвещенного абсолютизма, мечтает о "Царстве разума". Многое она почерпнула, ведя "философическую и политическую" переписку с ведущими деятелями французского Просвещения — "безбожником" Вольтером, которого считала своим учителем, чьи произведения, по ее признанию, развили ее "ум и голову" и Д.Аламбером. Императрица неоднократно лично встречалась с Дидро. Отдельные идеи и советы просветителей она считала "блестящими, но не применимыми на практике".
Короновавшись на царство (1762 г.), Екатерине было над чем "ломать" голову. Низвергнутый с трона супруг-император оставил тяжелое наследство: крайне истощенную казну, зрело недовольство в армии, связанное с задержкой жалованья, торговля находилась в упадке, волновалось духовенство, несогласное с секуляризацией церковных земель. Исходя из этих и других проблем, и были сформулированы задачи, стоящие перед российским монархом, которые Екатерина последовательно выполняла. В 1762-м и 1764 годах последовали два царских манифеста о приглашении иностранцев в Россию на поселение с правом выбора любого места жительства! О евреях в одном из документов упоминалось жестко: "кроме жидов". Впрочем, германские и польские евреи вряд ли сами стали бы добровольно поселяться в России, памятуя о судьбе своих лифляндских соплеменников, изгнанных из губернии в 40-60-х годах XVIII столетия. Правда, некоторое смягчение наступило после указа Екатерины от 1785 года, разрешавшего, как подданным империи, так и жителям Зарубежья, "без различия рода и вероисповедания" селиться в уступленной Курляндским герцогством прибрежной полосе Рижского залива в районе города Шлок (ныне Слока, Латвия). Немногочисленным евреям было разрешено записываться в мещане и купечество и торговать в Риге. Это положило начало формированию еврейской общины в этом крупном городе.
История, как известно, часто преподносит сюрпризы. Случился исторический парадокс: в принципе, нежелательных евреев для России, империя стала попросту "завоевывать". Сговор между монархами России, Пруссии и Австрии привел к разделам ослабевшей Речи Посполитой, в которой существовала самая большая еврейская община в Европе, и жилось им в Польше комфортнее, чем где-либо. Причем, большинство евреев проживало именно в восточных областях страны. После первого раздела (июль 1772 г.) к России отошли территории Восточной Белоруссии и часть так называемой польской Ливонии (на этих землях впоследствии были образованы Могилевская и Витебская губернии). О числе еврейского населения здесь существуют разночтения — от 50-ти до 200 тысяч. Очередная победная русско-турецкая война (1768-1774) закрепила за Россией обширные земли так называемой Новороссии и небольшие территории правобережной Украины, привела к образованию Новороссийской губернии и освобождению Крымского ханства от зависимости Османской империи. Перед русским правительством стояла задача колонизации и освоения завоеванного края. Здесь не без содействия светлейшего князя Григория Потемкина пришлись ко двору, кроме иностранцев-колонистов, также еврейские купцы, торговцы, ремесленники и предприниматели. Уже в 60-80 годы XVIII века в Новороссии проживало более десяти тысяч евреев. Рижским купцам был официально присвоен статус "новороссийских купцов" и им "было велено выдать паспорта". Считается, что финансирование переселения евреев в Новороссию происходило на основе якобы секретного соглашения правительства с несколькими крупными купцами из евреев, в обмен на разрешение им проживать и торговать в Риге. Как видно, ограничение в перемещении евреев уже начинало давать знать о себе. Один из первых российских штадланов (ходатаев), витебский купец-еврей Цалка Файбишевич, известный как участник долговых процессов с христианами, в письме на имя государыни-императрицы Екатерины II от имени еврейского общества ходатайствовал о разрешении соплеменникам "постоянно жительствовать наряду с Белоруссией также и во вновь присоединенной Новороссии".
Так что появление указа императрицы Екатерины II "О недозволении евреям записываться в купечество внутренних губерний" (от 23 декабря 1791 года) было естественным продолжением правительственной политики по отношению к евреям. Этим указом было положено начало еврейской черты оседлости, за пределами которой евреи не имели права проживать. Например, в Москву им разрешалось приезжать "лишь на известные сроки по торговым делам". Установлением черты оседлости преследовалась также цель "привязать" евреев к своим общинам "для удобства взимания государственных налогов". Получалось, что лозунгами "не пущать!" и "привязать!" власти убивали сразу двух зайцев. Все ограничения на проживание вне черты оседлости снимал лишь переход евреев в православие.
Еврейское население, проживающее в Речи Посполитой еще до второго и третьего разделов страны (январь 1793 и октябрь 1795 гг.), фактически стало заложником черты оседлости. После второго раздела к России отошла значительная часть Западной Белоруссии и Украины (впоследствии вошедшие в Минскую, Киевскую, Волынскую и Подольскую губернии), а после третьего раздела — земли восточнее реки Буг и Неман, Литва, остатки Белоруссии и Волыни, а также полунезависимое Курляндское герцогство (впоследствии Курляндская губерния). Таким образом, после разделов Речи Посполитой, вместе с обширными территориями нынешних Польши, Белоруссии, Украины и Прибалтики в Российской империи оказались сотни тысяч евреев со своим, сложившимся столетиями, самобытным жизненным укладом. Евреям была предоставлена свобода вероисповедания, в систему местного самоуправления были встроены кагалы, действовали общинные суды. Все это сочеталось с мечтой Екатерины II о "Царстве разума".
С годами географическая черта еврейской оседлости расширялась. "Положение об устройстве евреев" 1804 года определяло губернии и территории, где евреям "дозволялось селиться и торговать". К 1853 году к "постоянной черте еврейской оседлости" были приписаны ни много, ни мало пятнадцать российских (белорусских и украинских, Бессарабская), а также фактически десять губерний Царства Польского (официально не относящихся к черте оседлости). Притом, в самой черте оседлости были ограничения: для проживания еврейского населения существовали специально отведенные местечки, запретными для проживания стали отдельные города. Для перемещения евреев внутри самой черты оседлости требовался властный документ на ограниченную временем отлучку. За нарушением черты оседлости строго следили императоры (особенно Николай I, Александр III и Николай II). Все попытки представителей еврейского населения (штадланов) и еврейской прессы добиться расширения и отмены черты оказались практически тщетными, как и последующие попытки депутатов-евреев Государственной думы вынести этот больной вопрос на обсуждение в стенах Думы.
Первый гвоздь в "гроб" черты оседлости был забит с первых дней вступления России в Первую мировую войну (начало августа 1914-го). Западные губернии черты оседлости стали зоной боевых действий. Антисемитски настроенное командование русской армии (в лице Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича и начальника штаба Ставки генерала Янушкевича) распорядилось о высылке проживающего в прифронтовой полосе еврейского населения. Военные власти и под их давлением гражданские власти осуществляли высылку евреев под явно надуманным предлогом их неблагонадежности и шпионажа в пользу неприятеля. К примеру, из Ковенской и Курляндской губерний выселение было поголовным. В массовом порядке евреи выселялись из оккупированной русскими войсками Галиции и из других мест. Всего, по разным данным, из прифронтовых зон было выселено от 500 до 600 тысяч соплеменников, не считая "выселенцев" других национальностей (поляков, немцев-колонистов, литовцев, белорусов и др.).
Впрочем, далеко не все представители царской администрации одобряли действия военных властей. К примеру, генерал-губернатор одной из прибалтийских губерний П.Г.Курлов считал, что "огульное обвинение евреев в шпионаже не имело под собой серьезных оснований". Не одобрялось им и насильственное поголовное выселение населения и превращение оставленных местностей в "пустыню". Общее настроение еврейского населения, проживающего то ли в Польше, то ли в Прибалтике, то ли в Юго-Западном крае было единым: "еврейская беднота мечтала лишь о том, чтоб ее оставили в покое, чтобы война возможно меньше ее коснулась". Примечательно в этой связи воспоминание видного земского деятеля, начальника санитарного отряда в годы войны князя В.А.Оболенского: "Я долго не мог привыкнуть к этой причудливой комбинации — обычной обывательской жизни с ужасами войны, но в конце концов для меня стало ясно, что степень опасности, грозящей мирным жителям на театре военных действий, значительно меньше, чем та, которая грозила бы, если бы они бежали с насиженных мест и превратились в голодную, бесприютную толпу беженцев. Большинство населения это понимало и упорно оставалось жить в районе военных действий. Толпы беженцев, запрудивших впоследствии дороги, ведущие с фронта, и растекавшиеся оттуда по России, разнося с собой эпидемические болезни и революционные настроения, созданы были искусственно глупыми мерами военных властей. В период моего пребывания на фронте выселяли из района военных действий не всех жителей, как это делалось впоследствии, а только одних евреев, которые… занимаются шпионством… Армия в своей массе поверила навету… Приказ о еврейском выселении применялся неукоснительно. А это означало, что мелкие польские городки и местечки лишались большей части своего населения, занимавшегося главным образом ремеслами и торговлей, а местная экономическая жизнь, уже сильно подорванная войной, разрушалась окончательно… Во время своих разъездов по фронту я часто встречал этих несчастных бесприютных людей, направлявшихся неизвестно куда и зачем. Одни шли пешком, другие сидели на возах, нагруженных всякой старой, наскоро захваченной рухлядью… Многие плакали…".
Естественно, города и местечки черты оседлости, находящиеся в прифронтовом тылу, вряд ли могли вместить сотни тысяч выселенных евреев и огромное число беженцев других национальностей, потерявших свой кров. Конечно, не без давления со стороны стран-союзников и Еврейского комитета помощи жертвам войны (ЕКОПО), но главным образом военными обстоятельствами и вынужденными выселенцами черта оседлости была "прорвана" именно "снизу". Началом решения "вечного" для России еврейского вопроса стал изданный в августе 1915 года Циркуляр тогдашнего министра внутренних дел князя Н.Щербатова "О разрешении евреям жительства в городских поселениях вне черты общей их оседлости", фактически "снявший черту оседлости для евреев" и разрешавший "евреям жить в городских поселениях, за исключением столиц и местностей, находящихся в ведении Императорского Двора и Военного…". Этот документ стал фактическим признанием того, что раненый вековой монстр — пресловутая черта оседлости, как говорится, дышит на ладан.
В результате так называемые внутренние (восточные) губернии империи, как Могилевская, Смоленская, Орловская, Тамбовская, Пензенская, Воронежская, Рязанская, Самарская, Ярославская и Оренбургская стали открытыми для еврейского проживания выселенцев из Северо-Западного края, а для выселенцев из Юго-Западного края были отнесены местности южнее. Однако в местах расселения (об этом свидетельствуют многочисленные документы) евреям и беженцам пришлось испытать немало трудностей, связанных с поиском жилья и работы, устройством детей, нахождением средств к существованию. Ежемесячные "пайки", продовольственные карточки, помощь благотворительных организаций и фондов лишь частично покрывала необходимые жизненные потребности. Причем, все это происходило в условиях всеобщего дефицита продовольствия и товаров, растущей дороговизны жизни, многочисленных бытовых неурядиц. Острота ситуации усиливалась эпидемическими заболеваниями, а также негативным восприятием "чужаков". Коренным образом изменить ситуацию был бессилен и принятый в конце августа 1915 года закон "Об обеспечении нужд беженцев". На лето 1917 года выселенцев и беженцев насчитывалось около четырех миллионов человек. В стране, находящейся в состоянии войны, нехватки продовольствия, обмундирования и вооружений для армии, растущего финансово-экономического неблагополучия, массовой бедности, назревал системный кризис.
Февральская революция 1917 года стала тем важным событием, которое официально, на государственном уровне, окончательно похоронило черту постоянной оседлости для евреев, одновременно продвинув их гражданский статус. Временное правительство приняло постановление, которым отменялись все "ограничения в правах российских граждан, обусловленных принадлежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности". Кстати, по просьбе евреев-депутатов 4-й Государственной думы в постановлении евреи отдельно не упоминались, однако в него вошел перечень статей российских законов, утративших силу с принятием этого постановления (их было около 150). Почти все эти статьи содержали те или иные антиеврейские ограничения. Отмене подлежали, в частности, все запреты, связанные с существованием черты постоянной оседлости.
В свое время выдающийся русский психиатр, невропатолог и физиолог, академик В.М.Бехтерев (1857-1927) пригвоздил к позорному столбу власти, сказав:
"Можно ли придумать меру более антигосударственную, чем черту оседлости?".
К сожалению, далеко немногие власти понимали, что с перемещением еврея в пространстве многое меняется. Конечно, к лучшему.    http://isrageo.com/2015/10/04/monstr/

Tags: евреи и Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments