Давид (bolivar_s) wrote,
Давид
bolivar_s

Алекс Васерман. Загадка одной войны.

Алекс Васерман. Загадка одной войны

На войне. Фото: архив

На войне. Фото: архив

В книге «1973 — путь к войне» израильский историк Игаль Кипнис осветил ранее неизвестный аспект периода, предшедствовавшего Войне Судного Дня. До выхода этой книги все, кто занимались темой, пытались разгадать причины того, что начало войны явилось полной неожиданностью для израильского руководства. Это повлекло огромные жертвы, особенно в начале войны, и явилось мощным ударом по национальному духу, породив травму, следы которой намертво впаялись в общеизраильский ДНК.

Ранее подавляющее большинство историков, исследователей и журналистов, концентрировались на сугубо военном аспекте вопроса, фокусируясь на  работе военной разведки АМАН, аналитический отдел которой вплоть до самого начала войны выдавал заключение о низкой вероятности того, что арабские страны начнут войны с Израилем. Примерно с начала 2000-х годов широкая общественность узнала о существовании Ашрафа Маруана, израильского агента в узком кругу египетской верхушки, и изучение его деятельности перед войной тоже стало неотъемлемой частью дискурса, в рамках которого написаны и пишутся десятки книг и сотни статей. А Кипнис добавил к исследованию вопроса еще один важнейший элемент, без которого просто невозможно понять причины произошедшего — политический аспект.

Анвар ас-Садат, президент Египта. Фото: википедия

Анвар ас-Садат, президент Египта. Фото: википедия

Благодаря тому, что в США и Израиле открылись новые архивные документы, стали известны подробности событий вокруг мирной инициативы, которую в 1973 Садат выдвинул тогдашнему советнику по национальной безопасности при президенте США Генри Киссинджеру посредством Хафеза Исмаила, председателя Совета по национальной безопасности Египта. Садат, решивший отказаться от советской опеки в пользу нормализации отношений с США, впервые предлагал Израилю провести мирные переговоры и согласовать спорные вопросы между Израилем и Египтом без связи с решением палестинской проблемы и конфликтов Израиля с другими арабскими странами. Садат стремился к признанию Израилем египетского суверенитета на Синайском полуострове, отступлению израильских войск с большей части его территории, был согласен обсудить вопрос демилитаризации полуостровa, и то, что израильские станции слежения останутся на ключевых позициях полуострова.

Садат предлагал заключить договор в сентябре 1973 года, еще до выборов в Израиле, которые должны были состоятся в конце октября.

Генри Киссинджер Фото: википедия

Генри Киссинджер Фото: википедия

Среди израильского руководства лишь три человека были в курсе инициативы и вели по ее поводу переговоры с Киссинджером и Никсоном, тогдашним президентом США. Премьер-министр Голда Меир, министр обороны Моше Даян, и Исраэль Галили, хотя и занимавший должность министра без портфеля, но бывший особо приближенным к Меир и разделявший ее позицию по государственным вопросам. Поначалу общее мнение всей тройки, где политический тон задавала Меир, а военный — Даян, было единодушно — инициатива Садата была отметена, и посредством смирившегося с этим Киссинджера переговорный процесс (или, скорее, его можно было назвать предпереговорным нащупыванием общей дороги) между советником по национальной безопасности и Исмаилом стал умышленно затягиваться. За помощь в размазывании процесса израильское руководство пообещало Киссинджеру, что даже в случае непосредственной угрозы Израиль не инициирует никакие превентивные военные шаги, а именно не будет объявлен массовый призыв резервистов и не будет нанесен первый удар по арабским войскам. Таким образом, Израиль не окажется той стороной, которая начала войну, как это было в 67 году, и США смогут помогать ему в военном и дипломатическом аспекте без лишних для себя осложнений.

В таких условиях Моше Даян отмел успокоительные прогнозы аналитиков военной разведки и дал приказ армии готовиться к войне с Египтом, понимая, что несмотря на то, что в военном потенциале египтяне явно проигрывали Израилю, Садат вполне был способен пойти на ограниченную военную операцию, дабы вынудить израильское правительство пойти с ним на переговоры. Не удастся это сделать миром, то стоит попробовать инциировать небольшую тактическую войну, в ходе которой будут улучшены стартовые позиции египтян на будущих переговорах о мире. В тот момент Даян очень четко представлял себе реальность этого варианта.

Голда Меир и Моше Даян. Фото: википедия

Голда Меир и Моше Даян. Фото: википедия

Однако в мае 73 года Даян, скорее всего убедившись в том, что американцы попросту не дадут Израилю вечно затягивать вопрос и рано или поздно форсируют свое давление на израильское руководство, принуждая его к переговорам с Египтам, меняет свою позицию. Через своего приближенного Гада Яакоби он передает сотрудникам американского МИДа свое новое видение будущего договора с Египтом, довольно близкое к тому, что предлагал Садат. Приступить к его реализации Даян предлагал сразу после выборов в Израиле. После этого, уверенный в том, что его послание дошло до Киссинджера, и через него до Садата, Даян полностью меняет свою позицию по поводу египетской угрозы и перестает ее принимать во внимание. Зачем Садату ввязыватся в заведомо гибельную военную авантюру, если после выборов в Израиле, с ноября 73 года, сам всемогущий Даян всей силой своего беспрекословного авторитета потащит израильское руководство навстречу урегулированию? Но, судя по всему, его послание не дошло до Киссинджера, и, соответственно, до Садата. Тем временем египетский президент не терял надежду на начало переговорного процесса, основные ожидания возлагая на встречу в верхах Брежнева с Никсоном, которая прошла в июне 1973 года. Но и из этой встречи не вышло никаких конкретных решений, и тогда Садат понял, что никто Израиль не собирается принуждать к миру. И он стал серьезно готовится к войне.

Брежнев и Никсон. 1973 г. Фото: архив

Брежнев и Никсон. 1973 г. Фото: архив

Тем временем Израиль периодически получал предупреждения о войне от Ашрафа Маруана, которые каждый раз не подтверждались. Всякий раз Маруан давал предупреждение за две-три недели до предполагаемой даты начала вторжения, и всегда  подчеркивал, что Садат сможет остановить военную машину даже перед самым началом атаки, если поменяются военные и политические условия. Такой повторяющийся ритуал  убедил всех, и прежде всего Даяна, в том, что если Садат действительно захочет воевать, у Израиля будет достаточно времени, дабы изменить политические условия, предложить ему конкретные шаги по переговорному процессу, и тем самым предотвратить войну.

За три недели до начала войны Даян поделился со своим планами с израильскими журналистами, и они были опубликованы 14 сентября в газете Маарив. Таким образом, сделав свои планы явными, Даян рассчитывал упрочить серьезность своих намерений в глазах Садата. Стоит заметить, что в начале сентября секретариат правящей партии Маарах принял план, известный как «план Галили», по вопросу освоения занятых в 67 году территорий, и фактически определявший политику правительства после победы на выборах . План, среди прочего, включал в себя продолжение заселения сектора Газы и Синайского полуострова и строительство в нем большого порта. Моше Даян очень жестко настаивал на принятии плана, угрожая уходом в отставку, и его угрозы возымели действие — план был одобрен, несмотря на многочисленную критику со стороны членов партии, не желавших строительства поселений и предупреждавших о тупике, в который толкает страну руководство партии. Только 78 из 161 членов секретариата проголосовали за план, большинство остальных в виде протеста воздержались. Видимо, Садат понимал, что Даян применил все свое влияние для продвижения плана Галили.

Фото: википедияФото: википедия

До самого последнего момента, до самой сирены, которая 6 октября, в 14:05, прервала экстренное заседание израильского правительства, Даян был уверен, несмотря на все угрожающие признаки, что Садат предпочтет подождать выборов в Израиле, после которых начнется переговорный процесс, и он не будет воевать. Министр обороны Израиля серьезно опасался локальной атаки сирийских войск на Голанские высоты, ибо у сирийцев, полностью находившихся под советским протекторатом, не было никаких шансов вернуть себе высоты, завоеванные Израилем в 1967 году, дипломатическим путем. Зато у Египта такой шанс появился, и Даян считал, что Садат не будет рисковать слишком многим, форсировать Суэцкий канал, подставлять свою армию под удар превосходящих сил израильской армии, что неминуемо, по единодушному мнению всех израильских руководителей, как политических, так и военных, повлекло бы за собой полный разгром египтян.

Именно этот момент, по мнению Кипниса, и является ключевым в понимании того, почему Израиль оказался не готовым к Войне Судного Дня, она застала врасплох все военные и гражданские структуры, что имело очень тяжелые последствия, буквально потрясшие израильское общество, и в конечном итоге изменившие его самым коренным образом.

Абсолютный отказ Голды Меир от решения проблемы дипломатическим путем фактически не оставил Садату другого выбора. Его авторитет в стране, не слишком высоко котировавшийся по сравнению с громадным авторитетом его предшественника Гамаля Абделя Насера, напрямую зависел от способности Садата вернуть Египту захваченный Израилем в Шестидневной войне Синайский полуостров. Садат принял стратегическое решение о смене ориентации с советской на американскую, но он увидел, что американцы фактически способствуют израильской тактике отказа от переговоров. Даже то, что Киссинджер, который в сентябре 73 года занял пост госсекретаря, и стал приватно и публично заявлять о своем стремлении продвигать процесс после израильских выборов, не убедило Садата в том, что есть шанс вернуть Синай дипломатическим путем.

Карты, имевшиеся на руках Садата, были довольно слабые, но он сыграл ими с максимальным мастерством и хитростью. Недаром хитроумный и проженный политик Киссинджер после войны стал его поклонником, как-то сказав о том, как Садат переиграл и его, и Израиль, следующую фразу: мы видели все, но не поняли ничего. Садат переиграл и своих союзников сирийцев, убедив их в том, что Египет собирается отвоевывать весь Синайский полуостров, хотя на самом деле у трезво понимавшего расклад сил египетского руководителя таких планов не было. Но его хитрость позволила затянуть в войну и сирийцев, обеспечив Израилю войню на два фронта, что чрезвычайно помогло выполнению истинной задачи, которую поставил перед своей армией Садат, трезво понимавший  возможности своей армии — пересечь Суэцкий канал, преодолеть линию израильской обороны, известной как «линия Бар-Лева», закрепиться недалеко от канала и продержаться там максимум времени, продемонстрировав Израилю слабость его концепции, основанной на уверенности в своей неуязвимости. Заодно ему удалось убедить советское руководство продолжить поставки оружия Египту, не ставя его в известность о том, что он задумал воевать с Израилем. Руководство СССР не хотело войны, ибо опасалось еще одного оглушительного поражения советского оружия, как это случилось в 67 году.

Фото: архив, википедия

Фото: архив, википедия

Сигналы о том, что Египет, якобы проводя учения, разворачивает войска на атакующих боевых позициях, были явными, и вполне считывались израильской разведкой. Ашраф Маруан поставлял самую секретную информацию, доступную только узкому кругу египетских руководителей. В случае египетской и сирийской атаки, на границах ждали превосходно обученные и имевшие технологическое превосходство израильские войска, овеянные славой победоносной Шестидневной войны, и все израильское руководство, как политическое, так и военное, было абсолютно уверенно в их способности отразить первый удар силами регулярных частей. А после прихода на помощь резервистов, сдерживание атакующих сил противника должно было перерасти в быструю и безжалостную израильскую победоносную атаку. С точки зрения Голды и Даяна, у Египта просто не было шансов. Все были в этом уверены,на этой уверенности базировались и категорический отказ Голды от решения синайской проблемы дипломатическим путем, и расчеты Даяна, и согласие с американским требованием не делать никаких шагов, которые могут быть расценены как проявление агрессии (всеобщий призыв резервистов, превентивный удар).

Для понимания положения стоит также учесть, что информация о египетской мирной инциативе совершенно не была доступна ни израильскому правительству, исключая Меир, Даяна и Галили, ни военному руководству, ни директору Моссада. У военной разведки не было никакого шанса скорректировать свои прогнозы по поводу угрозы войны в соответствии с положением дела на политической арене, у директора Моссада не было шанса выяснить по своим каналам, через того же Ашрафа Маруана, информацию о серьезности намерений Садата, члены израильского правительства не могли повлиять на ситуацию хотя бы в виде совещательного голоса.

У Моше Даяна ситуация еще более усугублялась тем, что все его планы были совершенно дискретны, он не делился ими ни с кем, никто не мог оценить их со стороны и дать какой либо полезный совет. Отдельной дискуссии заслуживает вопрос, о том являлся ли Ашраф Маруан в 1973 году израильским агентом, передававшим своим резидентам в Моссаде правдивую информацию, или его деятельность являлась частью усилий египетского руководства усыпить израильское руководство хитроумной дезинформацией, с целью сделать удар по израильским войскам как можно более неожиданным. Кипнис посвящает этому вопросу отдельную главу в книге, так и не придя к однозначному ответу, который мы, возможно, так никогда и не узнаем. По большому счету, как пишет Кипнис, вопрос верности Маруана не является центральным в понимании процессов, предшествовавших войне.

Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия

Голда Меир и Моше Даян на встрече с израильскими солдатами, 1973. Фото: архив, википедия

А вот задуматься о базисных причинах, которые привели к той кровопролитной войне, стоит и даже очень стоит, учитывая важность исторических уроков, которые можно и нужно вынести из всей той истории.

Можно ли было избежать войны, если бы израильское руководство пошло навстречу египетской инициативе 1973 года, и согласилось бы в конце процесса растаться с Синаем, что в итоге и получилось, но уже после кровопролитной войны, повлекшей гибель множества солдат?

Было ли способно тогда израильское государство на этот шаг, учитывая народную поддержку позиции не отдавать Синай дипломатическим путем, в том числе потому, что по общему мнению всех слоев израильского общества у Египта не было шансов забрать его силой?

Как повлияла на ситуацию скрытность информации о контактах Киссинджера с египтянами, и то, что в Израиле решения принимались в узком кругу трех руководителей, причем Голда Меир не влияла на военный аспект, находившийся полностью в руках Даяна, а Даян, в свою очередь, предоставлял Голде беспрепятственно занять отказническую позицию, лишь позже начав самостоятельную отправку сигналов по поводу его готовности к переговорам?

Поменялось бы что-либо, если бы Даян не был таким скрытным, и принимал свои решения более коллегиальным образом?

Можно ли провести параллель между ситуацией тех дней, когда израильское руководство, отражая народные настроения, не хотело отказаться от Синайского полуострова, будучи полностью уверенным в том, что военным путем его не удастся отвоевать, и поэтому заняло бескомпромиссную позицию по отношению к переговорам с Египтом, с положением наших дней, в связи с застойной ситуацией вокруг решения израильско-палестинского конфликта?

Фото: архив, википедия

Фото: архив, википедия

Мне кажется, что изучение уроков Войны Судного Дня, описанных Кипнисом и другими исследователями, и обстоятельств, предшествовавших ее началу, взгляд на ее стратегические последствия — жесточайший удар по национальному духу; расставание израильского общества с чувством эйфории и неуязвимости; понимание того, что есть вопросы, которые необходимо решать мирным путем, а не только полагаться на военную силу; стойкость заключенного с Египтом мирного соглашения, основанного на взаимном уважении стратегичских интересов обеих сторон, и выдержавшего испытание годом власти «мусульманских братьев» — все это очень важно и для тех, кто пытается понять и осознать, как израильское общество и руководство страны должны вести себя в вопросе решения израильско-палестинского конфликта.

Лично я, после прочтения книги Кипниса, всякий раз, когда Биньямин Нетаниягу говорит о том, что он стремится к миру и готов использовать любую возможность для того, чтобы сесть за стол переговоров с палестинцами, вспоминаю о том, как Голда Меир в первый день войны, обращаясь к израильскому народу, заявила буквально следующее: мы (израильское руководство) сделали максимум, чтобы предотвратить войну. Скорее всего она имела в виду то, что Израиль пытался через Киссинджера, получившего срочное сообщение о близкой войне за полтора часа до начала боевых действий, сообщить арабским странам об отсутствии у Израиля агрессивных планов и припугнуть мощным разрушительным ответов в случае их агрессии.

Но в более общем контексте сообщенных в книге Кипниса сведений это заявление Голды можно увидеть совсем в другом свете, и это отбрасывает тень на отношение нашего нынешнего премьер-министра к вопросу заключения соглашения с палестинцами.    http://relevantinfo.co.il/war-1973/    http://relevantinfo.co.il/war-egipt/

Tags: Аналитика и публицистика, евреи и Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments