Давид (bolivar_s) wrote,
Давид
bolivar_s

Михаэль Дорфман. ВЫ ВИДЕЛИ, КАК СМЕЕТСЯ ИЕРУСАЛИМСКИЙ МОГИЛЬЩИК?

Йосл Бирштейн Йосл Бергнер

Михаэль Дорфман

ВЫ ВИДЕЛИ, КАК СМЕЕТСЯ ИЕРУСАЛИМСКИЙ МОГИЛЬЩИК?

Памяти еврейского писателя Йосла Бирштейна

birshtein

Йосл Бирштейн

В юности я хотел писать лирические стихи с печальной улыбкой – рассказывал Йосл Бирштейн. – Стихи получались короткие, и улыбка оставалась снаружи.

Из Иерусалима пришло сообщение, что больше нет с нами Йосла Бирштейна, автора парадоксальных иронических рассказов, собравших в себе квинтэссенцию еврейского юмора и мудрости. Он умер в Иерусалиме 28 октября 2004 года

Биография писателя очень необычна и в то же время типична для еврея ХХ века. Йосл Бирштейн родился в 1920 г. в польском местечке Бяла Подольска, ставшей его литературной страной, как Йокнапатоф  Уильяма Фолкнера или Одесса Исаака Бабеля. В детстве сначала учился в религиозном хедере, а затем пошел в социалистическую молодежную организацию «Ашомер Ацаир» (Молодой страж).
вместе со своим другим на всю жизнь, замечательным рассказчиком еврейских историй художником Йослом Бернгером. На фото времени Второй мировой войны, Бернгер и Бирштейн (справа).

yosl_berger_rigth_yosl_birshtein.jpg

На фото времен Второй мировой войны, Йосл Бернгер и Йосл Бирштейн (справа)

В 17 лет Бирштейн эмигрирует в Австралию. Во Второй мировой войне они вместе сражались против фашизма в составе австралийской армии. После войны Бирштейн узнал, что всю его семью убили нацисты. В 1949 г. Бирштейн публикует сборник стихов на идише с иллюстрациями Бернгера, а через год репатриируется в Израиль, где поселяется в кибуце Гват.

Бирштейн рассказывала: «Когда я попал в кибуц Гиват, то встретил там еврея по имени Хаим Гивати, будущего израильского министра сельского хозяйства . Уже тогда у Гивати взгляд был очень «агрикультурный». «Ты приехал из Австралии, страны овец, – сказал он мне, – так будешь у нас пастухом». Правда, за 14 лет в Мельбурне я даже хвоста овечьего не видел, но сразу согласился.

Романтика нового Израиля, предлагавшего избавиться от всего местечкового, создать нового еврейского человека увлекла писателя. Но при одном условии, чтобы не оставить родной еврейский язык, не забыть многовековой парадоксальности еврейской мудрости, круто замешанной на юморе. Ведь когда смешно – не страшно.

«Я их в жизни не видел, овец. – Рассказал Бирштейн в одном интервью, – Каждый день я выбирал из Библии одно изречение и, пока пас овец, думал. Например: “Познай самого себя!” Думал: что такое “познай”? Что такое “я сам?” Глобально, но непонятно. Зато в одном маленьком городке у меня был сосед. Каждое утро он говорил мне: “Прекрасно! …Сегодня будет еще хуже” Маленькие вещи – вот что мне нравится больше всего».

Бирштейн переехал в Тивон, а затем поселился в Верхнем Назарете, который и до сих пор остается городом новых репатриантов. Здесь у него рождаются две дочери. Старшая Маргалит позже переведет произведения отца на английский язык. В 1958 г. выходит единственный роман писателя «На узких ступенях». В 1966 году писатель публикует сборник «Ожидание и другие рассказы», годом позже переведенный на иврит. Затем видят свет «Новое платье принца», «Первая поездка Ролидера», стразу же переведенная Бирштейном на иврит в соавторстве с замечательным израильским писателем-сатириком Нисимом Алони. Второе издание книги в переводе Менахема Пери под названием «Биржа» и вышло в 1982 году.

Книги Бирштейна несколько раз переиздавались в Израиле, где для выживания народа вновь понадобился жизнеутверждающий, парадоксальный юмор европейских евреев. Огромной популярностью пользуются книги Бирштейна у молодого поколения светских ашкеназийских евреев, ищущих потерянную идентификацию и место в пестром многообщинном и многоязычном Израиле. Недаром многие книги писателя на идише переиздавались, начиная с 80-х годов. Читало их, в основном, второе поколение израильской элиты, дети тех, кто вели «культурную войну» за утверждения иврита, запрещали в Израиле язык идиш, дрались с распространителями еврейских газет, поджигали киоски, штрафовали школьников за разговоры на идише, исключали из профсоюзов и больничных касс людей, не выучивших иврит. В последние 10 лет в новом переводе на иврит выходили сборники «Не зови меня Иов» и «Лицо в облаках».

«Главный герой моей новой книги, – рассказывал Бирштейн, – “ломовой конь”, как я люблю говорить, потому что он тянет весь воз сюжета. Герой приезжает в маленький городок читать лекции. О философии Эммануила Канта. В крошечном местечке в Польше – они никак не могут жить без философии Канта. Поэтому идишисты пригласили героя рассказывать о Канте. Все происходит на чердаке, под крышей сарая. Там оказался один сионист, и он сказал: “Мы тоже хотим лекцию про Канта”. Так герой отправился к сионистам. Потом к бундовцам. В конце концов, он попал к портному. Портной сказал: “Познакомьтесь, это моя вторая жена. Она также моя первая жена. Я развелся и снова женился”. Потом, через некоторое время, портной указал на эту же женщину и сказал: “Это моя третья жена. Я развелся и женился на ней снова”. Мой герой спросил: “Как? Почему?” “Это маленький городок, – ответил портной. – Выбор тут невелик”».

Широкая известность пришла к Бирштейну, когда он решил отдать свои рассказы популярной радиопередаче «Два часа в два» израильской армейской радиостанции «Галей Цахал». Надо сказать, что армейское радио в Израиле тогда отличалось свободомыслием политическим и творческим, дало в свет путевку в жизнь многим израильским талантам.

Свои рассказы для радио Йосл Бирштейн собрал и издал в первой книге, написанной им на иврите, «Пятно тишины» (1982). Писатель гуляет по Иерусалиму, по Верхнему Назарету, ездит в автобусах, бродит по улицам, заговаривает с людьми.

Пара стариков просит Йосла прочесть письмо, они на иврите не знают, лишь идиш. Старики ожидают двух официальных писем, одно из конторы социального жилья «Амидар» об улучшении жилищных условий, а другое – из больницы, о результатах анализа тяжелой болезни. Йосл медленно разворачивает письмо, готовясь читать. Старики не знают, что им ожидать, радости или слез. И старик не выдерживает ожидания: – Роза, Роза! Кэнст шойн вэйнен! Ты уже можешь начинать плакать!

Замечательная проза Йосла Бирштейна – острая и парадоксальная, и в то же время абсолютно ясная и реалистическая. На русский язык Бирштейна переводили мало. Известен перевод с иврита замечательного московского знатока иврита и современного Израиля, в прошлом офицера КГБ и референта ЦК КПСС по Израилю, а ныне профессора иврита в одном из московских университетов Александра Крюкова, ставшего преданным другом Еврейского государства и нашего народа.

В 1982 г. Йосл Бирштейн переселяется в Иерусалим, где уже остается до самой смерти. Он очень тонко чувствовал атмосферу необычайного города. Один из сборников рассказов Бирштейна так и называется «Истории, пляшущие по улицам Иерусалима». Интересна попытка писателя наладить творческий диалог с ультрарелигиозным еврейством, так называемыми «харедим», – буквально (бого)боязненными, сознательно отгораживающимися от современного мира.

Когда-то я, по примеру Бирштейна, совершал этнографические путешествия, ходил в религиозные иерусалимские кварталы, в йешивы и дома харейдим. Я  слушал их рассказы-«мансы», шутки, где трудно понять, плакать надо или смеяться. Евреи звали меня молиться, обедать, оставляли ночевать на субботу. Иногда брали меня с собой в паломничество в Пещеру Патриархов в Хеврон или в Шхем (Наблус) на гробницу библейского Иосифа Прекрасного. Все это было бы невозможно, если бы я представлялся израильтянином, но я говорил, что я турист с Украины, почти мифической земли предков, называл имена местечек и городков, навеки впечатанные в еврейскую историю, и самое главное говорил с ними хоть и на плохом, но на нашем еврейском языке. В таких походах я часто вспоминал Йоселя Бирштейна, пользовался его словечками и выражениями.

Некоторые знали Бирштейна, неспособного прямо ответить на вопрос. Вместо ответа у Бирштейна всегда была еврейская притча или история. Вот, что ответил Йосл за несколько недель до смерти на вопрос радиожурналиста «Что означает для вас Иерусалим?»

Иерусалим для меня не пафос, не символ тысячелетней истории… В десяти минутах ходьбы от моего дома расположен религиозный квартал «Меа Шэарим» (Сто ворот), – рассказывал Йосл Бирштейн. – Я знаю их жизнь с детства, у меня среди них друзья. Даже главный могильщик звонит мне порой, зовет: «Йосл, свет души моей, приходите, посидим, расскажете нам пару своих историй». И я прихожу. Он говорит жене: «Брайна, приготовь нам с Йослом стакан чаю, да и садись с нами рядом». Она же отвечает: «Как можно сидеть с таким…? Он что, накладывает тфилин при молитве?» Чтоб не смущать их я прихожу туда неизменно в платье с длинным рукавом, и я ей отвечаю: «Брайна, разве я вам выгляжу евреем, который не накладывает тфилин?» А главный могильщик смеется. У него огромные зубы с щелями между ними. Вы бы видели, как главный иерусалимский могильщик умеет смеяться…

У нас, евреев, говорят: «умер, шмумер, лишь был здоров». «Романы Бирштейна тоже начинались с того, что кто-то умер, – рассказывал израильский переводчик и издатель писателя Менахем Пери, -Бирштейн говорил, что  только если человек  умер, то можно начать историю, и тем самым вернуть героя к жизни». Пока мы помним, то Йосл Бирштейн, его замечательное творчество человека, сохранившего древнее искусство собирать слова в еврейские истории, живут с нами и в нас.

80-летний портной жалуется писателю: – Семьдесят лет я шью и что же осталось теперь? Заплату я кладу на заплату, латку на латку. Да, – отвечает Йосл, – и я, писатель, тоже так. Кладу слово за слово..

Бирштейн проект в Австралии

18 января 2017 года узнал, что в возрасте 96 лет в Тель-Авиве ушел и Йосл Бернгер.

yosel_birshtein

Poem by Yossele Birstein ( 1920-2003), born Biala Podlaska ( Poland), he lived in Australia and in Israël. In the booklet “Under Alien Skies ” I say farewell Translated by Beni Gothajner Who can I reach out a hand to? a whole house: a wall, a table, a chair; even they silently demand that we remember them. I concern myself with that desire; the mutest of all quiet wonders. Of things without a tongue, without a voice, that want to be heard out, and each one special. I reach my hand out one last time, for the blessing of remembering: My father reads aloud the story of a man; a parable with a human span of years. He says to me: be in His care, beware of getting lost. Perhaps our God is everywhere but more so in our place of birth. And I – a boy – attend well to the yearning of my father’s years and reach my hand out one last time, for the blessing of remembering.

Впервые опубликовано в претрбурской еврейской газете “Ами”.

Все права принадлежат Михаэлю Дорфману (с) 2004, 2008, 2010
© 2004, 2008, 2010 by Michael Dorfman. All rights reserved

https://lamerkhav.wordpress.com/%D0%B8%D0%B4%D0%B8%D1%88/%D0%B2%D1%8B-%D0%B2%D0%B8%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B8-%D0%BA%D0%B0%D0%BA-%D1%81%D0%BC%D0%B5%D0%B5%D1%82%D1%81%D1%8F-%D0%B8%D0%B5%D1%80%D1%83%D1%81%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BC/
Tags: Биографии, Искусство и культура, евреи и Израиль
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments