Давид (bolivar_s) wrote,
Давид
bolivar_s

М. Дорфман. Межрасовая война в церквах США. Какой смысл имеют чёрные жизни… их словами (2 статьи)

01.07.2015

Межрасовая война в церквах США

Радикальный консерватизм заявляет о себе в политике, проповедях и криминале




расстрел, сша, чарлстон, оружие, обама, дилан руф, терроризм, церковь, расовая проблемаДаже Иисус подвергается расовой сегрегации в условиях «политики идентичности». Фото Reuters

В минувшее воскресенье я с трудом пробился через большую толпу на мемориальное богослужение в Риверсайд Черч в Манхэттене. Заранее запланированная пышная служба в честь 150-летия отмены рабства превратилась в панихиду жертвам расстрела в африканской методистской епископальной церкви «Эммануэль» в столице штата Южная Каролина Чарлстоне.




Напомним, 21-летний Дилан Руф 17 июня с.г. зашел в церковь «Эммануэль» и присоединился к молитве. Через час открыл стрельбу и убил девять человек, в том числе настоятельницу и сенатора штата Клементу Пинкли. Руф сдался полиции и находится под арестом. Позже выяснилось, что он был связан с белыми расистами, публиковал экстремистские призывы в Интернете и намеревался «развязать расовую войну».

Доктор Корнел Уэст из Объединенной теологической семинарии сказал в проповеди в церкви Риверсайда: «Мы увидели эти злобные убийства, чтобы узреть и проявления высочайшей любви, и проявления духовной стойкости». За пределами церкви Корнел Уэст высказался куда более резко. Он осудил слишком быстрое прощение, данное обвиняемому членами семей убитых. «Обратите внимание, как быстро «белые» СМИ  спешат подчеркнуть прощение от черного народа! – заявил Уэст. –  Мы любящий народ. Но чтобы простить всего через день! Надо сначала убедиться, что нас больше не ненавидят. А прощение приходит позже... Мы народ, который как сражается, как и прощает».

Корнел Уэст – очень влиятельный интеллектуал, активист борьбы за гражданские права, радикальный критик афроамериканского политического класса, и в частности президента Барака Обамы. Он не единственный говорит о том, что расстрел в Чарлстоне ударил в самые болевые точки американской расовой политики. Хотя президент Обама и любит повторять, что межрасовые отношения неизмеримо улучшились за последние десятилетия, однако мало кто сомневается, что за время его президентства расовая проблема обострились, а отношения между различными общинами ухудшились. Опубликованный в марте с.г. опрос CNN показывает, что все больше граждан, белых и черных, считают, что эти отношения ухудшаются. Политика все больше отходит от решения генеральных проблем, а фиксируется на вопросах идентичности и обеспечения влияния отдельных групп, и это порождает недоверие к элитам.

Выстрелы в Чарлстоне прозвучали в разгар другого скандала, когда крупнейшая афроамериканская организация NАACP изгнала из своих рядов председательницу отделения в штате Вашингтон Рейчел Долезал. Будучи белой женщиной, она выдавала себя за чернокожую при помощи макияжа и парикмахеров, но была разоблачена. Это сильный сдвиг в организации, основанной в 1909 году левыми активистами, преимущественно евреями по происхождению, для продвижения цветных в общественные институты.

Другая организация, «Центр изучения бедности на Юге (США)», известна своими отчетами о радикальных белых расистских и ненавистнических организациях. Опубликованный в начале с.г. отчет показывает, что деятельность расистов за прошедшее десятилетие резко снизилась, а число ненавистнических организаций сократилось на 80%. Однако объясняется это не тем, что люди подобрели, а появлением Интернета, где куда легче лайкнуть и перевести несколько долларов, чем участвовать в мероприятиях.

Однако главное, что политики мейнстрима заговорили на языке экстремистов, а крупнейшие корпоративные СМИ продвигают идеи и лозунги, еще недавно неприемлемые в приличном обществе. Исследователи наблюдают ускоряющуюся эрозию умеренного центра  в американской политике. Умеренность уходит вместе с исчезновением среднего класса, вызванным внедрением свободно-рыночной модели  корпоративного капитализма. Истончается и созданный либеральной социальной инженерией «исправляющей дискриминации» черный средний класс. Администрация Обамы оказалась настоящим «убийцей рабочих мест». Во время жесточайшей рецессии, последовавшей за экономическим обвалом 2008 года, были ликвидированы миллионы хорошо оплачиваемых рабочих мест в общественном секторе. Новые рабочие места, созданные в сфере обслуживания, как правило, предполагают минимальную заработную плату, формула которой не пересматривалась с 1960-х годов.

Нищета и бедность очень сильно ударили по черным и латиноамериканцам, однако в последние годы среди бедноты уверенно лидируют белые. Пришла нищета и в пригороды, когда-то считавшиеся символом американской мечты. В 2010 году число неимущих в пригородах впервые в истории США превысило их число в традиционных центрах американской бедности – крупных городских центрах. Однако политический класс полагается на оценки политологов и политтехнологов о том, что любые социальные меры помощи бедноте, особенно цветной, непопулярны и снижают рейтинг политиков. Это тоже следствие «политик идентификации», уничтожающих социальный капитал и разделяющих общество по расовым, гендерным, этническим линиям.

После торжества расовой и гендерной «политики идентичности», «исправляющей дискриминации» для женщин и цветных, в Америке появился новый феномен. Белый гетеросексуальный и религиозный мужчина, ранее представитель традиционного большинства, сам превратился в «квир» – то есть в социальную страту с нетрадиционной идентичностью. И теперь он требует равноправия своего «мужецентричного» патриархального дискурса. Этот «каминг аут» происходит в евангелических церквах и молитвенных кружках, в сетевых чатах и сотовых аппликациях. Он отчасти связан с освобождением сексуальности в кругах христиан-евангеликов, которую уже все труднее игнорировать. Консервативный вызов опирается не на либеральную «политику идентичности», признающую равенство гендеров, а на их постмодернистскую квир-критику Джудит Батлер и Лаклау, на трансгрессивный психоанализ и другие новейшие социальные теории, бывшие в прошлом уделом либералов. Все это пока еще отрицается либеральным истеблишментом на кафедрах женских, гендерных и афроамериканских штудий.

Однако политики чувствуют тенденцию, и эти идеи проникают в электоральную риторику и политтехнологии консервативных политиков, таких как кандидаты в президенты США Тед Круз, Рик Санторум или Майк Хакаби. Религиозные консерваторы, еще недавно находившиеся в глубоко маргинальном поле, теперь становятся все более влиятельной группой в Америке.

Обостряется и социальная напряженность в афроамериканских городских кварталах. Протесты в Фергюсоне, Балтиморе, Нью-Йорке и других местах вылились в схватки с полицией с применением насилия. Да и причиной беспорядков стали убийства полицией безоружных людей. После стрельбы в Чарлстоне социальные сети наполнились протестами против того, что стрелявшего Руфа полиция увела «под белы ручки», а множество безоружных черных полиция в Америке убивает при задержании.

Общество подходит к пониманию, что проблема насилия и полицейского произвола сама по себе очень серьезная. В Нью-Йорке – это тактика stop and frisk («останови и обыщи»). Совсем недавно я пригласил своих российских гостей в известную афроамериканскую церковь в Гарлеме послушать духовную музыку стиля госпел. Нас сопровождала моя афроамериканская подруга, профессор в местном колледже, с двумя сыновьями. По дороге нас дважды остановили полицейские, поставили к стенке и обыскали мальчиков. Я почувствовал себя в Большом яблоке, как на оккупированной территории.

В США свыше 2,3 млн взрослых заключенных, что больше, чем в Китайской Народной Республике или в сталинском ГУЛАГе. Еще около 5 млн находятся в различных формах условного заключения. И там непропорционально много черных.

Расстрел в Чарлстоне высветил еще одну болезненную проблему – дисфункциональность американской психиатрической системы. Обвиняемый Дилан Руф, очевидно, был невменяем. Психиатрия в Америке все больше сводится к выписыванию психотропных средств. Их здесь начинают назначать детям с четырех-пяти лет по таким диагнозам, как «дефицит внимания» и «расстройство поведения». 30 лет назад Америка расформировала систему общественных психиатрических госпиталей, а их пациенты оказались на улицах и в тюрьмах.

Еще одна больная проблема – бесконтрольное распространение оружия. Южная Каролина – один из наиболее вооруженных штатов с весьма слабым контролем за оружием. За последнее десятилетие в малонаселенном штате случилось почти 6 тыс. смертей от огнестрельного оружия, это больше, чем число американцев, погибших за то же время в Ираке. Расстрелы, подобные чарлстонскому, происходят в США постоянно – в школах, церквах, синагогах, кинотеатрах, торговых центрах. После расстрела в начальной школе Санди Хук в 2012 году администрация Обамы попыталась ужесточить контроль над продажей оружия и боеприпасов. Однако правительственный законопроект провалил конгресс. Америка, в том числе и Церкви, жестко разделены в этом вопросе.

Все эти темы еще недавно горячо дискутировались, но, как по мановению волшебной палочки, исчезли из заголовков. В СМИ, церковных проповедях, в парикмахерских и немногих оставшихся в Америке курилках обсуждают, надо ли было прощать убийцу в церкви Чарлстона, и ждут следующей трагедии, которая скоро неизбежно случится и опять отвлечет внимание от хронических проблем, которые лишь обостряются. В церкви в Риверсайде все окончилось пением We shall overcome («Мы преодолеем»), ставшего гимном движения за гражданские права афроамериканцев. По иронии судьбы, этот гимн впервые публично исполнили именно в Чарлстоне в 1948 году.

Гимн напомнил мне о попытках ограничить возможности для голосования для цветных в южных штатах после отмены Верховном судом некоторых пунктов главного достижения борьбы 1960-х годов – «Акта о гражданских правах». Но здесь Белый дом и Министерство юстиции действуют куда более решительно, потому что под угрозой уже не абстрактная социальная справедливость, а шансы на власть для Демократической партии.

Нью-Йорк   http://www.ng.ru/ng_religii/2015-07-01/5_usa.html                                                                                                                                       9 июля 2017

Какой смысл имеют чёрные жизни… их словами

Михаэль ДОРФМАН

С такой причёску, как Парисс Куллорс, не примут на работу в корпорацию

В убийствах полицейских в Далласе и Батон Руж, произошедших в прошлом году, консервативные политики и комментаторы сразу обвинили в этом организацию «Чёрные жизни имеют смысл (значение)» (Black Lives Matter — BLM).

Дональд Трамп заявил тогда: «Когда призывают убивать полицейских, это реальная огромная проблема». Радиокомментатор Раш Лимбовысказался в том же духе: «Они быстро становятся террористической группой для совершения преступлений на почве ненависти».

В середине июля 2016 года обамовский Белый дом отклонил интернет-петицию, собравшую более чем 141 тысячу подписей, с призывом официально объявить «Чёрные жизни имеют смысл» террористической организацией. Если реакции Трампа и Лимбо более или менее предсказуемы, то BLM, наверное, обидно было слышать слова заслуженного шерифа из Миллуоки Девида Кларка, известного афро-американца, заявившего на конвенции Республиканской партии: «Эти анти-полицейские настроения идут от этой ненавистнической идеологии под названием “Чёрные жизни имеют смысл”… Они подпитывают ненависть против американских полицейских».

***

«Наше движение никогда не призывало к убийству правоохранителей! — говорит одна из основательниц BLM Патрисс Куллорс. — Однако многие хотят переложить вину на нас. Есть долгая историческая традиция подкапываться под общины чернокожих, поднимавшихся на борьбу за право быть частью американской демократии».

«Мы хотим сделать роль правоохранительных органов менее приоритетной для обеспечения общественной безопасности в наших общинах. Безопасность — это в первую очередь, когда у людей есть достойная работа, люди обеспечены жильем и имеют доступ к здоровой пище», — говорит одна из организаторов BLM Патрисс Куллорс

Я дважды попадал на встречи с Патрисс Куллорс. Бросается в глаза её афро-прическа, которую сегодня трудно встретить среди афроамериканских женщин. С такой не примут на работу в корпорацию.

«В конечном счете, мы хотим сделать роль правоохранительных органов менее приоритетной для обеспечения общественной безопасности в наших общинах. Безопасность — это в первую очередь, когда у людей есть достойная работа, люди обеспечены жильем и имеют доступ к здоровой пище», — говорит она.

Действительно, именно кварталы, заселённые афроамериканцами, больше всего находятся в зонах «пищевых пустынь», куда коммерчески невыгодно завозить здоровую пищу и свежие продукты. Там продают лишь переработанные продукты с высоким содержанием соли, сахара и нездоровых жиров.

«В последние два десятилетия огромные суммы денег вливают в правоохранительные органы, — говорит Куллорс, — и эти учреждения продолжают нарушать гражданские и человеческие права чернокожих людей».

Критики BLM обычно ссылаются на высокую преступность в среде афроамериканцев — «преступлениях чёрных против чёрных». Руди Джулиани, бывший мэр Нью-Йорка и один из центральных фигур в кампании Трампа, заявил в телеинтервью: «Один процент чёрных умрёт от рук полиции, а 99% от рук гражданских, причём часто от рук самих чернокожих. Так случается в Чикаго каждые 14 часов… BLM этого вам не скажет».

Афроамериканские активисты считают такие высказывания расистскими, направленными против чернокожих людей. Это, вроде бы, нейтральное выражение, является тем, что социальные психологи и политологи называют «собачьим свистком» — специализированным кодом для определённой аудитории. «Закон и порядок», который обещал Дональд Трамп, является для них другим примером такого собачьего свистка. «Моё христианство делает меня лучшим человеком» — это заявление Хиллари Клинтон, сделанное перед афроамериканской и религиозной аудиторией Юга США, имело скрытый антисемитский смысл, направленный против еврея-атеиста сенатора Берни Сандерса.

Выборы прошли, и теперь мы узнаем, является ли BLM проходящей модой, изобретением политтехнологов, чтобы подтолкнуть побольше афроамериканцев к голосованию за Хиллари Клинтон, или это серьёзное движение протеста, способное изменить дискурс и решить наболевшие расовые проблемы в Америке.

«Разговоры о “преступлениях чёрных против чёрных” уводят от более важного вопроса — как власть позволила так выпотрошить наши общины. У нас в Лос-Анджелесе — 52% городского бюджета идёт на полицию. Однако безработица в наших кварталах самая высокая в городе. У нас самый высокий процент бездомных. У нас серьёзные проблемы с наркоманией, проблемы психического здоровья, которые тянут наши общины вниз, а ресурсов на решение проблем мы не видим. Поэтому, когда критики начинают разводить демагогию о “чёрных против чёрных”, то лишь потому, что они не хотят признавать свой вклад в разруху в наших общинах», — отвечает Куллорс.

Один из ключевых пунктов полицейской реформы, которую требуют BLM, заключается в том, чтобы существенно сократить бюджет на полицию. Многие понимают это как попытки подорвать работу полиции. Оттуда уже недалеко до вывода, что BLM за насилие против полиции. Очевидно, что это огромное преувеличение, но остаётся вопрос, является ли BLM анти-полицейским движением?

«Мы против полицейской работы, которая отчуждает чёрные жизни. В любом квартале бедноты вы увидите, как много там полиции. Ещё увидите там много чёрных людей, в основном без работы, пытающихся как-то выживать и прокормить своих детей. И в этом бедном квартале вы увидите, как чёрные люди не в состоянии ходить в школу, потому что их школы фактически ведут их в тюрьму», — говорит Куллорс.

В американских школах используют полицию в невиданных для других развитых стран масштабах. Кроме того, что в школах имеются дежурные полицейские, полицию вызывают за малейшие нарушения. Полиция здесь не шутит. Нарушения — прямой путь в суд и тюрьму.

«Наши требования сократить правоохранительную деятельность диктуется здравым смыслом. Куда идут деньги на местном уровне, в масштабе штата и на национальном уровне? Они идут на содержание правоохранительного аппарата, на полицейских, на тюрьмы, на лишение свободы, и на всё, что с этим связано», — утверждает одна из соучредителей «Чёрные жизни имеют смысл».

В BLМ верят, что сокращения бюджета полиции — это способ начать процесс перераспределения денег в другом направлении, покончить с чудовищно разросшимся индустриально-тюремным комплексом, загнавшим в американские тюрьмы больше народу, чем было в сталинском ГУЛАГе.

Акция BLM в Нью-Йорке, в Юнион-севере в Манхэттене, 21 марта 2012 года

«Мы уже забыли, что 40-50 лет полиция работала совсем иначе, — говорит Патрисс Куллорс. — Это полиция на стероидах. Мы хотим для своих общин добиться реального шанса справиться с проблемами, но нам его не дают».

По данным недавнего опроса The Washington Post и ABC News, большинство американцев считают, что межрасовые отношения в Америке неуклонно ухудшаются. Исследователи и эксперты из отрасли афроамериканских исследований, развивающейся с 60-х годов, оспаривают это мнения. Они считают, что улучшения налицо, а шумные массовые протесты против полицейского насилия и убийства чернокожих мужчин — это как раз симптомы прогресса.

«Американцы пугаются откровенного разговора о наших социальных недугах. Поэтому, когда мы начинаем разговор начистоту, они начинают жаловаться на насилие на демонстрациях, на пробки из-за перекрытых демонстрантами дорог, на сорванные нами мероприятия. Вместо того чтобы видеть наш протест как момент истины, обнажения действительного положения вещей в стране, они начинают пугаться. Я думаю, правы исследователи, а не общественное мнение. Сейчас замечательный момент, один из тех, когда случаются великие события, меняющие ход истории. Тот факт, что ещё четыре года назад убийство полицией чёрного человека никого не волновал, показывает, как далеко мы продвинулись. Мы теперь на первых полосах… Это ужасно, что чёрные смерти в заголовках новостей, но это и видение того, какой жизнь чёрных может стать. Пришло наше время исправить ситуацию, чтобы через 30 лет мой ребёнок мог бы сказать, что живёт в лучше мире благодаря борьбе BLM», — говорит Куллорс.

Сам девиз «Черные жизни имеют смысл» вызывает много критики и пожимания плечами — якобы он предполагает, что другие не имеют значения. Дональд Трамп в телеинтервью сказал: «Когда я впервые услышал это, то брови сами поднялись от удивления. Я подумал, ну чего они могут добиться с таким девизом?»

Девиз «Все жизни имеют значение» в кругах, сочувствующих BLM, называют расистским. В более спокойной обстановке сторонники BLM говорили мне, что девиз — ответ на невысказанное понимание того, что слишком часто чёрные жизни не имеют никакого значения, по крайней мере, в жизни белых людей. BLМ постоянно предлагают как-то смягчить свой девиз, дополнить его, чтобы он звучал «Чёрные жизни ТОЖЕ имеют значение».

«Потому что мы не имеем откровенного разговора про расу в этой стране, — говорит Патрисс. — Когда избрали президента Обаму, то люди действительно верили, что мы преодолели расовые проблемы. Однако в Америке не понимают природы институциализированного расизма. Сейчас наступил особый момент. Сила BLМ в том, что мы реально предлагаем новый дискурс о расизме и средства борьбы с ним».

Действительно, зачем менять лозунг, который вызывает столько эмоций. BLM не очень получается осторожно маневрировать в мире американской политики. Волей-неволей их прибило к Демократической партии. И им не стоит забывать, что Демпартия заслужила прозвище «кладбища прогрессивных движений». Выборы прошли, и теперь мы узнаем, является ли BLM проходящей модой, изобретением политтехнологов, чтобы подтолкнуть побольше афроамериканцев к голосованию за Хиллари Клинтон, или это серьёзное движение протеста, способное изменить дискурс и решить наболевшие расовые проблемы в Америке.  http://www.sensusnovus.ru/policy/2017/07/09/25267.html





Tags: Аналитика и публицистика, История, Люди и этносы, Современность и политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments