Давид (bolivar_s) wrote,
Давид
bolivar_s

Первый глава антитеррора. За что убили правнука Суворова

Первый глава антитеррора.
За что убили правнука Суворова.

Илющенко Роман
Одной из первых жертв набиравшего силу с середины 1860-х годов революционного террора стал шеф жандармов и начальник III отделения – по сути тайной полиции Империи генерал-лейтенант Николай Мезенцов. И сам он, и его деятельность на этом посту мало известны нашим современникам. Попробуем восполнить этот пробел.
Честный служакаНиколай Владимирович – фигура неординарная и весьма значимая и не только в кругу профессионалов. За его плечами богатый опыт боевого офицера, прекрасного администратора, добросовестного проводника и безукоризненного исполнителя важных повелений царя-реформатора Александра II. Таких людей остро не хватило его внуку – Николаю II.

Родился будущий шеф жандармов в 1827 году в семье героя Отечественной войны генерал-майора Владимира Петровича Мезенцова и внучки легендарного Суворова – графини Веры Николаевны, урожденной Зубовой. Пошел по стопам отца, сделал весьма удачную военную карьеру, начав ее с унтер-офицера в лейб-гвардейском Преображенском полку. В чине прапорщика (тогда младшее офицерское звание) участвовал в 1849 году в походе русских войск в Венгрию и вскоре произведен в поручики.
“Оценив влияние развращающих народ идей нигилизма, шеф жандармов сделал вывод, что правительство должно вести активную деятельность по их дискредитации”
Мезенцов – участник Крымской войны (1853–1856), которую начал в Дунайской армии и в составе которой осаждал крепость Селистрия. Был пожалован орденами Святой Анны 3-й степени с мечами и Святого Владимира 4-й степени с мечами. В дальнейшем принимал участие в героической обороне Севастополя, непосредственно находясь в боевых порядках, состоя одновременно адьютантом при новом командующем армией князе Михаиле Горчакове. По итогам кампании произведен в штабс-капитаны, награжден золотой полусаблей и орденом Святого Станислава 2-й степени с мечами.
Вслед за князем последовал к новому месту службы в царство Польское, где продолжал ретиво исполнять свои обязанности вплоть до смерти Горчакова. В чине подполковника принимал активное участие в подавлении очередного польского мятежа (1863–1864), после чего и попал в поле зрения монарха. Тот оценил высокие деловые и что более важно – моральные качества Мезенцова, приблизив к себе и назначив в свиту.
Незаменимый временщикЕму, видя богатый опыт, искренность и верноподданничество, задумавший военную реформу император поручает инспектировать Отдельный корпус внутренней стражи, с чем Мезенцов успешно справляется. На следующий год, уже полковник, он направляется в Область войска Донского контролировать правильность исполнения рекрутского набора в казачьи полки, а затем вновь проверяет стражников в юго-западных губерниях. Очевидно, государь проникается к нему не только уважением, но испытывает определенное расположение. И верный служака стремится оправдать высочайшее доверие.
В 1865-м Мезенцов произведен в генерал-майоры, и тогда же совершается важный поворот в его судьбе: Высочайшим распоряжением он прикомандировывается к управлению шефа корпуса жандармов для принятия полицейского опыта. Генерала также включают в состав столичной Следственной комиссии, где рассматриваются громкие уголовные дела по государственным преступлениям. Важнейшее из них – вызвавшее небывалый резонанс в обществе дело Дмитрия Каракозова, покушавшегося на жизнь императора в 1866 году. Террорист был приговорен к смертной казни.
В 1871-м Мезенцов получает свитское звание генерал-адъютанта, на него щедрой рукой монарха сыплются награды: ордена Святой Анны 2-й степени с мечами и императорской короной (1864), Святого Владимира 3-й степени с мечами и Святого Станислава 1-й степени с мечами (1866), Святой Анны 1-й степени с мечами (1868), Святого Владимира 2-й степени с мечами (1870). Несколько раз он с успехом исполняет обязанности высших жандармских чинов в их отсутствие, но тем не менее в том же 1871-м временно отзывается из корпуса жандармов, продолжая работать на полицейском поприще, занимаясь расследованием, как сейчас сказали бы, резонансных преступлений. В 1872 году он, например, возглавил расследование беспорядков в Харькове, где в результате непрофессионализма местной полиции и властей толпой в несколько сот человек был разгромлен участок, погибли несколько стражей порядка и пожарных. Общее число жертв после применения войск достигло 27 человек. Зачинщики беспорядков были преданы суду.
В августе 1873-го Мезенцов произведен в генерал-лейтенанты, а через год назначен товарищем шефа жандармов, в дальнейшем неоднократно замещая непосредственного начальника – Александра Потапова, страдавшего серьезным душевным заболеванием. Увы, госбезопасностью тогда заведовали малосоответствующие этой суровой должности люди. А империя тем временем погружалась в неведомый доселе произвол народовольческого террора.
В плену самоуспокоенияМезенцов пытается наладить разбалансированный механизм полицейского сыска, нащупывая рычаги борьбы с экстремизмом. В январе 1875-го он параллельно получил под свое начало Комитет для определения района действий жандармской полиции управлений железных дорог, а в августе стал кавалером ордена Белого орла. Наконец, 30 декабря 1876 года генерал-лейтенант Мезенцов официально возглавил Третье отделение, одновременно став членом Государственного совета и комитетов по делам Кавказа и царства Польского.
Глубоко изучив проблему и оценив влияние развращающих народ идей нигилизма, он сделал вывод, что правительство должно вести активную деятельность по их дискредитации. В результате в январе 1878-го шеф жандармов предложил развернуть в России контрреволюционную пропаганду посредством печатного слова среди простонародья, а в более образованных слоях создавать «кружки, имеющие целью препятствовать дальнейшему развитию революционных замыслов». Идея здравая и верная, если учесть, что именно через печатное слово революционная пропаганда в дальнейшем разрушит Империю. Однако так считали не все, и проект был отвергнут как излишне смелый. Хотя другое предложение Мезенцова по усилению сети секретных агентов, внедряемых в революционные круги и подотчетных только Третьему отделению, было поддержано. На это было выделено 400 тысяч рублей.

“Мезенцов возглавил расследование беспорядков в Харькове, где в результате непрофессионализма властей толпа разгромила полицейский участок, погибли стражи порядка и пожарные”
Ситуация между тем уже тогда требовала куда более жестких и решительных мер. Именно 1878 год стал, пожалуй, пиковым на теракты: 23 февраля в Киеве было совершено покушение на товарища местного прокурора Котляревского. 25 мая там же убит адъютант начальника Киевского жандармского управления, штабс-капитан, барон Густав Гейкинг. Всего за 1878–1879 годы от рук народовольцев погибли несколько штатных сотрудников тайной полиции.
Возглавлявший Следственную комиссию по делу Каракозова (1866) другой верный государев слуга – граф Михаил Муравьев-Виленский писал уже тогда в докладной на имя государя: «Исследование преступления… обнаружило с самого начала полное расстройство столичных полиций, они были лишь пассивными зрителями развития у нас тех вредных элементов и стремлений…» Далее предлагалось: «Образовать политические полиции там, где они не существуют, и сосредоточить существующую полицию в Третьем отделении… для единства их действий и для того, чтобы можно было это точно и однообразно для целой Империи определить, какие стремления признаются правительственно вредными и какие способы надлежит принимать для противодействия им».
Увы, и эта вполне здравая мысль опытного и верного трону человека, подавившего польский мятеж 1863–1864 годов, была на долгие 14 лет положена под сукно как преждевременная. Ни государь, ни большинство из его окружения не представляли себе масштабов надвигающейся на Империю катастрофы. Это даже не беспечность, это скорее тотальное, роковое неверие в то, что такое возможно в патриархальной России. Среди обманувшихся оказался и новый шеф жандармов. Будучи человеком несколько самоуверенным, он недооценил боевые возможности народовольцев.
По воспоминаниям жандармского генерала Василия Новицкого, который предупредил Мезенцова о готовящемся на него покушении одной из террористок, тот ответил: «Обаяние жандармской власти так еще сильно, что эти намерения следует отнести к области фантазии и бабьим грезам, а не к действительности». К сожалению, действительность, как пишут исследователи вопроса Григорьев и Колоколов в работе «Повседневная жизнь российских жандармов», превзошла все самые мрачные фантазии, и шеф жандармов через три года пал, правда, не от револьверного выстрела, а от удара «социально-революционного кинжала»… другого народовольца.
Жертва профессииИм оказался достаточно известный в советское время писатель Сергей Кравчинский (Степняк), в то время отставной поручик, член тайного общества «Земля и воля». Он убил шефа жандармов 4 августа 1878 года во время его утренней пешей прогулки, после чего благополучно скрылся за границей, всплыв через несколько лет в любимом нашими оппозиционерами Лондоне, где, собственно, и начал писать свои книги.
Это убийство еще раз наглядно показало не только реальный уровень опасности индивидуального террора, который был положен народовольческими организациями в основу борьбы с режимом, но и степень недооценки угрозы властями. Общество, особенно его элита, питая известное пристрастие к леворадикальным идеям, оказывало мощное давление и на власть. Но и там долгое время царили пролиберальные настроения, связывавшие руки сторонникам жестких мер, к которым погибшего на посту Николая Мезенцова можно отнести с большой натяжкой. Он хоть и был правнуком великого Александра Суворова, но не обладал в полной мере полководческим характером, когда в нужные моменты во имя высших интересов, к которым, безусловно, относилась государственная безопасность, необходимы неуклонная решимость и бескомпромиссность.
Хорошо знавший покойного московский губернатор Иван Красовский так характеризовал его: «Николай Владимирович был одарен всеми высокими качествами души, он был честен в высшем значении этого слова и шел в жизни всегда прямо и смело... никогда, нигде и ни перед кем не скрывал своих убеждений. Со всеми он был добр до безотчетности, и что так редко случается, несмотря на свое высокое положение, никогда не изменялся в отношениях своих к старым товарищам и приятелям. Идеалом его жизни была правда, он носил ее в душе своей и искал во всем и везде... Он служил в тяжелое время и понес немало трудов. Обладая громадной памятью и сильным здоровьем, он мог работать по 14 и 18 часов в сутки». Дополняет портрет «царского сатрапа» знавший Мезенцова военный министр Дмитрий Милютин, считая, что тот вел дела гуманно, по складу характера был «повеса», оставаясь одновременно набожным человеком, полагая, что занимаемый пост не для него.
Убийца мотивировал совершенное преступление так: «Само правительство толкнуло нас на этот кровавый путь… Оно вложило нам в руки кинжал и револьвер…» На резонансное убийство в свойственной ему манере отозвался Фридрих Энгельс: «Политическое убийство в России – единственное средство, которым располагают умные и уважающие себя люди для защиты против агентов неслыханного деспотического режима».
Роман Илющенко,
подполковник запаса, ветеран МВД
Опубликовано в выпуске № 25 (738) за 3 июля 2018 года    https://vpk-news.ru/articles/43488
Tags: Биографии, История
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments